Ваша архитектурная мастерская разработала концепцию развития Апраксина Двора. Что происходит с реализацией этих масштабных планов?

Процесс медленно, но идет. Недавно КЦ «Питер» заключил с нами договор о приспособлении одного из корпусов Апраксина Двора под торговый пассаж. Управляющая компания «Апраксин Двор» обращалась за консультациями. Главная беда в том, что сегодня стало практически невозможно работать с памятниками. За последние три года законы и правила в сфере охраны наследия поменялись неоднократно. Вышло множество циркуляров, и сейчас никто не может с уверенностью сказать, что можно, а что нельзя делать. Даже юристы не понимают, как трактовать изменившиеся нормы федерального закона «Об объектах культурного наследия». В каждом регионе — свое толкование. А в Петербурге даже некоторые судьи имеют свою собственную точку зрения по этому поводу — такой у нас специфический город! Начинаешь проектировать в рамках одного закона, а потом раз — и все изменилось. И новые, новые распоряжения. Словно принтер взбесился, и, пока он не отдохнет, ничего не получится толком сделать. У нас много проектов, связанных с памятниками, и все убыточные, нервные…

Почему так происходит?

Никому: ни заказчикам, ни архитекторам — не советую браться за объекты-памятники. Пока все не утрясется, работать невозможно. Доходит до абсурда. Вот, к примеру: прокуратура наложила взыскание на одного из районных архитекторов КГИОП, который разрешил пенсионерке перенести перегородку в коммунальной квартире, чтобы поставить ванну, — без историко-культурной экспертизы. Никакой ценной отделки в квартире нет, предметы охраны не затронуты, квартира во втором дворе, но дом — памятник, и по закону нужна экспертиза. А за нее просят 200 000 рублей. Дороже, чем сама ванна вместе с работой! Или другой пример: бюджетный заказчик — школа — обустраивает спортивную площадку, а рядом расположен захудалый выявленный объект, о котором слова доброго не скажешь. Поэтому в проекте спортплощадки совершенно необходимо предусмотреть раздел «Охрана памятников» и провести историко-культурную экспертизу на его соответствие закону! Это или абсурд, или серьезный дополнительный налог.

К новой версии 820-го  закона о зонах охраны у меня меньше претензий, по крайней мере, в нем сохраняется преемственность. Хотя, конечно, в чем-то перегнули палку, и очень сильно. Прежде всего, это касается запрета на переделку «исторических» зданий, возведенных до 1917 года. Ни в одной стране нет такого. Абсолютно коррупционная норма!

Уже есть случаи, когда у застройщика появлялись документы, по которым у вроде бы исторического здания оказывалась послереволюционная датировка…

Неудивительно. Кто и как определяет год постройки? Логично было бы делать такое заключение, сопоставляя процент исторических (до 1917 года) и современных конструкций. И уж точно заниматься этим должен не Комитет охраны памятников (КГИОП). В этой ситуации градозащитники всегда могут устроить конфликт, застройщики — проталкивать свои планы, а кто-то получать деньги, разрабатывая экспертизы, выгодные то одной, то другой стороне.

Что вы думаете о новых Правилах землепользования и застройки?

Я поддерживаю решение о снижении высоты до 40 метров, и уменьшение плотности застройки — тоже на пользу. Ведь в последнее время доходило до безумия: стали появляться комплексы высотой 75 метров и протяженностью 300–400 метров. Это безобразие — с градостроительной точки зрения, да и жить в таких домах никому не пожелаю. Остается, конечно, абсурд с различными нормативами по метрам и расстояниям: от окон до парковки, от окон до детской игровой площадки и пр. Это, правда, не в рамках ПЗЗ, но запреты более чем странные. Если мусор не вывозить, то никакие 30 или 100 метров от подъезда до мусорного бачка ситуацию не спасут. Вставь нормальные окна — и не будет тебе шумно от детской площадки или автомобилей. Это гораздо дешевле, чем терять гектары на исполнение этих нормативов. Вот недавно запретили делать встроенные трансформаторные подстанции в жилых домах. Почему? Ведь используем сухие трансформаторы — не шумят, не гремят. Нам отвечают: «Вы делаете, а другие — нет». Все нормативы исходят из того, что кто-то что-то да не сделает. В итоге проектирование сводится к манипулированию расстояниями. И все равно эти нормы нарушаются, потому что соблюсти их просто невозможно.